Рейтинг@Mail.ru
 
Вверх
 
 
 
 
 
 
 
В мире бизнеса зеркало заднего вида всегда чище переднего стекла.
Уоррен Баффет
Финансы в цитатах
 
 
 
 
 
Базовые знания
Базовые знания > Уоррен Баффет. Биография > Король Уолл-стрит [1991-1995] > Уоррен Баффет. Биография: Разгневанные боги. Нью-Йорк: 1991-1994 годы [часть 8]
 
Оглавление
 
Уоррен Баффет. Биография (Элис Шредер)
 

Уоррен Баффет. Биография

Уоррен Баффет. Биография
 

Король Уолл-стрит [1991-1995]

Статья на тему «Уоррен Баффет. Биография: Разгневанные боги. Нью-Йорк: 1991-1994 годы [часть 8]».

Они не восприняли аргумент Баффета, который настаивал на том, что служащие не могут рассчитывать на вознаграждение, если акционеры не получают ничего. Они-то верили как раз в обратное, привыкнув годами забирать все себе. Сокраще­ние выплат по сравнению с прошлым годом было огромным. Служащие Salomon посчитали, что Баффет, отменяя систему бонусов, пытается переложить на них от­ветственность за ошибки Мозера. По их мнению, не они были причиной несчастий Salomon. Они сохранили верность компании, вынесли на своих плечах всю тяжесть последствий разразившегося скандала и считали, что заслужили свои «боевые». Не их вина, что бизнес не приносит желаемых результатов. Как можно иметь дело с инвестиционными банками, когда над компанией нависла угроза уголовного пре­следования? Неужели Баффет этого не понимает? Они не были согласны с мнением Баффета (о котором знали все на Уолл-стрит), что инвестиционные банкиры – это бесполезные «рубашки с модными запонками». Несмотря на все проблемы, с финан­совой точки зрения год для Salomon сложился вполне удачно. Поэтому служащие обиделись на упреки в жадности, прозвучавшие из уст «алчного миллиардера».

Обедневшие трейдеры и банкиры должны были продержаться до конца года – традиционного времени для увольнения после выплаты индивидуальных бонусов, когда сократившийся, но по-прежнему многомиллионный бонусный фонд должен был иссякнуть.

Когда перед рождественскими каникулами бонусный фонд был распределен, борь­ба вокруг зарплат достигла драматического накала. У тринадцати топ-менеджеров бонусы сократились вдвое. Как только были объявлены цифры, биржевой зал и ко­ридоры Salomon оказались охвачены открытым бунтом. Трейдеры и банкиры стали массово увольняться. Ушла половина сотрудников отдела по работе с ценными бума­гами. Биржевой отдел объявил временную забастовку.

Однажды Баффет прогулялся пару кварталов, чтобы пообедать вместе с СЕО American Express Джимом Робинсоном. «Джим, – сказал он, – я не думал, что это возможно, но я только что заплатил 900 миллионов долларов в виде бонусов». И все-таки он чувствовал, что все, кроме Мохана и еще одного-двух человек, которых он привел, чтобы навести порядок, ненавидят его49.

«Они взяли деньги и убежали. Просто "отвалили"».

«Было очевидно, что все, что делается, делается ради сотрудников50. Инвестици­онные банкиры не зарабатывали денег, но считали себя аристократией. И они нена­видели трейдеров, частично потому, что трейдеры зарабатывали деньги и у них было больше мускулов».

Он только что спас Salomon и думал, что для сотрудников это важно. Но нет! «Мы были благодарны в течение пяти минут», – таков был вердикт одного из бывших служащих. Тот факт, что без Баффета они лишились бы работы, был забыт в «чер­ный день бонусов». «Уоррен не понял, как работать с людьми», – таков был рефрен уволившихся. Salomon не была местом, где можно было просто повысить цены, уре­зать расходы и перевести деньги в «родительскую» компанию (хотя Баффет и ста­рался делать так, насколько это было возможно). Нужно было сохранять мотивацию для умных людей, когда у них есть выбор и в тот момент, когда «тебя убивают тыся­чами ударов в день», как выразился Олсон. Баффет же рассматривал новое компен­сационное соглашение как лакмусовую бумажку: те, кто ушел, были корыстными торгашами, без которых можно обойтись. Те, кто остался, нашли для себя именно ту фирму, в которой хотели работать.

Но Уолл-стрит оставалась местом, где правила корысть, и сотрудники один за дру­гим продолжали уходить, унося к конкурентам клиентские базы и другие данные. Баф­фет не мог заснуть. «Я не мог отключиться от всего этого», – рассказывал он. Всю свою жизнь он избегал вовлеченности в дела, где не было пути назад и у него не было воз­можности полностью контролировать ситуацию. «Я всегда действовал очень осторож­но. Но в Salomon мне пришлось выступать в защиту принципов, которые я не хотел за­щищать. В результате я стал критично относиться к своей собственной организации».

Прошли месяцы, а Обермайер все размышлял, возбуждать ли дело против Salomon. Он понимал, что уголовное дело отзовется в компании «похоронным звоном»51. Оценивая действия Мозера, он считал важным, что тот руководствовался желани­ем выступить против новых правил казначейства, а не просто стремился обогатить Salomon. В то же время эти мошеннические сделки не повлекли за собой серьезных финансовых потерь*. Он также взвешивал обещания Баффета и оценивал новую кор­поративную культуру компании.

Вместе с Бриденом из SEC Обермайер начал работать над соглашением, которое позволило бы Salomon избежать уголовного преследования. Фрэнк Бэррон, юрист из Cravath, приехал в SEC, чтобы обсудить свое участие в урегулировании пробле­мы на встрече с Биллом Маклукасом, заместителем Бридена, который сообщил, что штраф со стороны казначейства и Министерства финансов составит 190 миллионов долларов плюс 100 миллионов – фонд на возмещение убытков. Цифры поразили Баррона – это был огромный штраф за прегрешение одного-единственного трейдера, который нарушил правила казначейства, но не нанес существенного урона клиентам и рынку. «Почему?» – спросил он. «Фрэнк, ты должен понять, что штраф составит 190 миллионов, потому что так сказал Ричард Бриден»52, – был ответ.

Всем вспомнился момент, когда побелевший и трясущийся Джон Мэриуэзер во­рвался в совещательную комнату и процитировал слова Дика Бридена о Salomon: «компания, прогнившая насквозь». Апелляции по этому делу не было. Salomon со­гласилась заплатить огромный штраф.

Баффет пытался изменить этот «прогнивший» имидж как можно скорее. Прозван­ный сотрудниками Джимми Стюарт**, он одну за другой запрещал сделки, которые характеризовал как «сделки на грани». Потом вспыхнул новый скандал, который чуть было не привел к отмене соглашения об урегулировании.

Мозер сделал предложение правительству о сделке в обмен на признание вины и со­трудничество со следствием. Он сообщил о нескольких сделках с трейдерами, которые включали в себя заключение секретных соглашений с другими фирмами. Сделки за­щищали их от финансовых потерь, и главная их цель заключалась в уходе от налогов. Это было еще одной веской причиной для предъявления обвинений Salomon.

 


*   Это было не совсем справедливо в отношении майских действий по двухлетним облигациям – в ито­ге после работы с ними обанкротились две небольшие фирмы. Если бы когда-либо удалось доказать, что Мозер использовал средства хедж-фондов, чтобы загнать рынок в угол, или представил в ходе аукциона фальшивые заявки, то, вне всякого сомнения, наказание как для самой Salomon, так и для отдельных сотрудников было бы более суровым. Вся история могла закончиться совсем иначе.

 

**  Американский киноактер, сыгравший в фильме «Эта прекрасная жизнь» роль идеалиста – владельца кредитной компании.

Они не восприняли аргумент Баффета, который настаивал на том, что служащие не могут рассчитывать на вознаграждение, если акционеры не получают ничего. Они-то верили как раз в обратное, привыкнув годами забирать все себе. Сокраще­ние выплат по сравнению с прошлым годом было огромным. Служащие...
raquo, laquo, было, Salomon, ndash,
Глава: « | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 
Комментарии (0):
 
Свернуть
Загрузка...
Загрузка...
 
 
 
 
 
 
File is not found
 
Root 2014г.
Копирование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на www.fondovik.com
Top-100 блогов инвесторов, 
трейдеров и аналитиков
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru