Рейтинг@Mail.ru
 
Вверх
 
 
 
 
 
 
 
Я могу отчитаться за каждый заработанный мною миллион, кроме первого.
Джон Дэвисон Рокфеллер
Финансы в цитатах
 
 
 
 
 
Базовые знания
Базовые знания > Уоррен Баффет. Биография > Король Уолл-стрит [1987-1991] > Уоррен Баффет. Биография: Сосание пальца и его худосочные результаты. Нью-Йорк: 1991 год [часть 19]
 
Оглавление
 
Уоррен Баффет. Биография (Элис Шредер)
 

Уоррен Баффет. Биография

Уоррен Баффет. Биография
 

Король Уолл-стрит [1987-1991]

Статья на тему «Уоррен Баффет. Биография: Сосание пальца и его худосочные результаты. Нью-Йорк: 1991 год [часть 19]».

Понемногу трейдинговый зал начал наполняться сотрудниками, как будто при­влеченными сигналом невидимого тамтама в джунглях. Они зажигали свои сигаре­ты и сигары, рассаживались по всей Комнате и принимались ждать. Арбитражеры ютились в углу, оплакивая уход Мэриуэзера. Никто не знал, что происходит на верх­них этажах. Стрелки часов приближались ко времени открытия торгов в Токио. Их тиканье звучало погребальным колоколом для компании.

Члены правления бесцельно слонялись по залу в ожидании решения регуляторов. Брэди время от времени звонил Баффету, но не мог сказать ничего определенного. Несколько раз Баффет повторял ему свои доводы скрипучим голосом, который всег­да подводил его в стрессовых ситуациях. Он сообщил Брэди, что юристы Salomon работают над заявлением о банкротстве. Он подчеркнул важность Salomon для рын­ков. Он напомнил Брэди об эффекте домино, который мог бы вызвать крах фирмы.

«Я сказал Нику, что хотел бы поговорить с Джерри Корриганом. Фирма была гото­ва взорваться. Рынки в Токио должны были вот-вот открыться, и мы не имели воз­можности расплатиться по своим обязательствам. Все было кончено. Час за часом, начиная с 10 часов утра, я рассказывал о возможных последствиях происходящего, однако он пропускал мои слова мимо ушей».

Брэди возвращался к своим коллегам-регуляторам и вновь принимался обсуж­дать с ними ситуацию. Большинство из них чувствовали, что столкнулись с не­обычной ситуацией. Баффет просил их хорошо обойтись с Salomon, хотя сама фир­ма этого не заслуживала79.

Правление Salomon никак не могло взять в толк, почему доводы Баффета не дохо­дят до регуляторов. Они управляли финансовыми рынками. Разве для них не было ясно, что Salomon тонет?

После обеда стало понятно, что в этом критически важном случае присущая Баф­фету логика не позволила завоевать ключевых союзников.

Ему остался единственный выход. Из всех открытых для него путей, из всех ре­сурсов, на которые он мог рассчитывать, этот был самым драгоценным, настоящим бассейном кристальной сущности, из которого он не хотел потерять ни капли. Баф­фет мог пойти почти на любой неприятный для себя шаг – вступить в напряжен­ное и яростное противостояние; уволить человека; прекратить многолетние друже­ские отношения; съесть японскую еду; раздать значительные суммы денег, короче, сделать почти все что угодно, – но не лишиться своей репутации. На протяжении многих десятилетий он взращивал это бесценное сокровище, ухаживал за ним. Еще никогда ему не доводилось рисковать репутацией так сильно (не считая случаев, когда шансы потерпеть поражение были минимальными, а возможные доходы – значительными).

Проблема Salomon затронула его до глубины души – фактически он поставил на кон все, что у него было. Единственное, что он мог делать, это просить, буквально умолять о личном одолжении, основанном на доверии других людей лично к себе.

Фактически он обрекал себя на добровольное рабство к Брэди. Он ставил на кон всю свою репутацию – которая создается за всю жизнь и рушится за пять минут, – при этом не понимая, что случится дальше80. Ему пришлось собрать в кулак всю сме­лость, которая только у него была.

Голос Баффета срывался. «Ник, – сказал он в огромном смущении, – это самый важный день в моей жизни».

Брэди нужно было справиться со своими собственными чувствами в отношении этой ситуации. Он не считал аргументы Баффета достойными внимания. Однако он понимал, какие глубокие чувства стоят за его словами. В голосе Баффета слышалось отчаяние человека, которого компания Salomon заставила преодолевать Ниагарский водопад в запечатанной бочке.

«Не беспокойтесь, Уоррен, – наконец сказал Брэди. – Мы сможем это преодо­леть». Он повесил трубку и продолжил обсуждение с коллегами.

Однако когда стрелки часов подошли к 2:30 (запланированному времени начала пресс-конференции), Брэди не перезвонил.

Баффет решил разыграть единственную карту, которую мог использовать в отноше­ниях с Корриганом. Он поднял трубку. «Джерри, – сказал он. – Я еще не приступил  к работе исполняющего обязанности председателя. Мы не проводили собрания с утра из-за того, что получили новости из Министерства финансов. Так что пока я не председатель правления Salomon. Я мог бы стать им через полминуты, но я не соби­раюсь до конца своих дней нести крест вины за величайшую финансовую катастрофу в истории. В любом случае против меня подадут иски около полусотни человек, но я не хочу потратить свою жизнь на разгребание грязи после наводнения на Уолл-стрит. Я против того, чтобы тратить часть жизни на спасение этого проклятого места».

Чарли Мангер просил его не делать этого ни при каких обстоятельствах. «Даже и не думай об этом, – сказал он. – В первый же день случится какой-нибудь сюр­приз, а ты не сможешь от него отмахнуться и проведешь следующие 20 лет в судеб­ных разбирательствах».

Однако Корриган воспринял угрозу Баффета уйти из фирмы серьезнее, чем осталь­ные регуляторы. «Я вам перезвоню», – сказал он.

Баффет сел и вновь принялся ждать, размышляя о своих последующих шагах. Он представлял себе, как садится в лифт, спускается на шесть этажей, выходит в одино­честве на сцену пресс-конференции и начинает ее словами: «Мы только что заявили о своем банкротстве».

В зале, где должна была состояться пресс-конференция, сидели, несмотря на жару, свыше сотни репортеров и фотографов. Всех их внезапно оторвали от бейсбольной игры и семейных пикников или вытащили из бассейнов и заставили приехать в офис Salomon. И единственное зрелище, которым они могли заполнить свой испорченный выходной, представляло собой окровавленных гладиаторов Salomon, сражающихся на их глазах на песке Колизея.

«Толпа сидела в ожидании важных новостей. А я вспоминал старый анекдот о ре­портере, которого попросили сделать репортаж о свадьбе. Вернувшись в газету, он сообщил редактору: "Писать не о чем – жених не пришел". Именно в этом настрое­нии пребывали большинство репортеров, собравшихся в зале».

Прошло еще несколько минут, и приехал бледный и трясущийся Мэриуэзер. Ему было дано поручение встретиться с Диком Бриденом, председателем SEC, и попросить его о помощи. Мэриуэзер сообщил, что Бриден отнесся к нему без всякого дружелю­бия. Дважды в ходе беседы Бриден сказал, что Salomon «прогнила до сердцевины».

«Прогнила до сердцевины, – повторял Мэриуэзер в полном шоке, – прогнила до сердцевины». Внезапно все поняли, что решение Министерства финансов было согласовано с ФРС и SEC, а их внезапное осуждение действий Salomon стало драма­тической расплатой за годы славы и высокомерия.

Назначенное для начала пресс-конференции время уже прошло, и репортеры на­чали ерзать и проявлять раздражение. Брэди так и не перезвонил. Лампочка на теле­фоне не загорелась.

Понемногу трейдинговый зал начал наполняться сотрудниками, как будто при­влеченными сигналом невидимого тамтама в джунглях. Они зажигали свои сигаре­ты и сигары, рассаживались по всей Комнате и принимались ждать. Арбитражеры ютились в углу, оплакивая уход Мэриуэзера. Никто не знал, что...
ndash, Salomon, свои, была, приз, Баффет, laquo, raquo,
Глава: « | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 
Комментарии (0):
 
Свернуть
Загрузка...
Загрузка...
 
 
 
 
 
 
File is not found
 
Root 2014г.
Копирование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на www.fondovik.com
Top-100 блогов инвесторов, 
трейдеров и аналитиков
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru